ПОСЛЕСЛОВИЕ

Вопрос к самому себе: каким предаваться мыслям и чувствам, расставаясь с читателем? Уместным кажется в той или иной мере расчет на одобрение и совмещение взглядов. Для надежд есть основания, но, в порядке самооценки и оправдания, несколько слов не будут лишними. Материал этой книги представлен отнюдь не в законченном виде; все в самых общих чертах, много проблематичного. Новым разработкам, дополнениям предстоит еще следовать. Тем не менее стержневой ход рассуждений выражен отчетливо и, по убеждению автора, не может быть отвергнут. Трудно представить, что по вопросу о социальной преемственности может быть занята иная позиция, кроме как признание его важности, а меры по преодолению преемственности натолкнуться на полное неприятие. Другое дело, как конкретно браться за дело, здесь не избежать иных подходов. Заранее готовимся воспринимать их с интересом, упорствуя в одном пункте, - принципе чередования. Такова наша установка, получит ли она одобрение? К некоторым фактам и проектам невозможно отнестись без понимания, но бывают такие близкие душе понятия и представления, которые люди предпочитают на данный момент не знать, или сами знать, но держать в неведении публику. Объективно эти препятствия временные, субъективно с ними приходится считаться.
Не будет лишним, старательно удерживаясь в рамках объективности, сопоставить построение автора с суждениями прошлого времени, задуматься, к чему его отнести. Может быть к марксизму? Нынешние марксисты (кажется все), если не на деле, то на словах, резко отрекаются от прошлых деяний своего движения, связанных с именами Мао, Сталина, Пол Пота. Социализм отстаивают с поправками за прошлое, берутся все устроить по другому, гуманными приемами без насилия. Главное, по-прежнему преданы вере в излечимость болезни без затрагивания преемственности. Преобразования берутся устроить в быстром темпе, не растягивая на столетия
Между тем, постепенность - непременное условие в свершении всего задуманного в рамках ненасильственных действий. Обратиться к медленноисполнимому системному подходу современным марксистам мешает увлеченность «антиимпериализмом»; с противостоянием доминированию развитых кругов связаны более сильные страсти и поддержка недовольных масс. Увы! Одно с другим не сходится. Потенциальные революционеры выглядят непоследовательными с приверженностью демократии, правам человека и одновременно пристрастием поддерживать радикальные течения повсюду в мире.
Некоторые осведомленные в марксизме люди отказываются связывать идею, изложенную в книге, с марксизмом по принципиальным соображениям. С формальной точки зрения, логические доводы находятся: цикличность и растяженная поэтапность у Маркса не проглядываются, социализм понимается по-другому. Есть ли нужда до такой степени быть формалистами? Подход, устремленность, приемы анализа в приведенной работе сродни марксизму, тот же метод исторического материализма, то же намерение разрешать общественные противоречия. Вряд ли оправдано отворачиваться с порога от таких разработок. И потом, не побуждает ли к углубленному подходу обстановка, что последовала за необратимой (как многим казалось) кончиной марксизма? Высвобождаясь от социализма и диктатуры, добивались свободы и прав, а достигнув, оказались дальше в дикости и невежестве. Не во всем объеме, конечно, в дикости, но в определенной мере. Невиданный размах терроризма, религиозный экстремизм, отказ от научных приемов исследования, - все свидельства того, что общественное сознание постигло не только обретение ценностей и информации, но и утрата их. В то же время несправедливость, контрасты между общественными группами так велики, что примириться с ними, посчитать за вечные, отказаться от поисков, - для многих свыше сил. Итак, все учитывая и взвешивая, позволим себе предложить изложенную концепцию как достойную внимания попытку выйти на следующую ступень проникновения; не марксизм, но нечто преемственно с ним связанное.
Как бы то ни было, какие бы ни устанавливались водоразделы, цель преследуется насущная, отступаться от которой непозволительно. Человечество глубоко расколото, одни ушли вперед (но ясновидцами не стали), другие, и притом, большинство остаются в трясине отсталости и нищеты. Жестокие кризисы неустранимы, между тем как орудия борьбы пускаются в ход все более разрушительного свойства. Где то политическое течение, которому всем можно было бы вверять себя, судьбу детей, близких и своего народа? Оно так желанно, но пока остается сугубо в мечтах.

* * *
Напоследок снова несколько слов о евреях. С этой темой сегодня связано кое-что важное, что отсутствовало в прошлом, не до конца уясненные пробелы и неопределенности ныне кажутся недопустимыми. После падения марксистского блока и переживания послереволюционных перестроек, в мире сложилась новая обстановка. В некоторых отношениях по особому примечательная. Произошел переворот в мировоззрении; от общечеловеческих подходов и принципов вернулись к игровым, конкретно, к национальному и религиозному сектантству. Не обошел процесс и евреев. Шире распространилась община, на видное место вышла синагога. Отчасти позволительно испытывать удовлетворение, но, учитывая специфику времени, есть ли в таком подходе исторический смысл? В былые времена назначение сектантству находилось: наращивать и поддерживать условия, в которых могли бы вызреть совершенные приемы социальных смещений, способные лечь в основу согласованного правопорядка повсюду. Уместна ли старая стратегия ныне, когда от сохранения и наращивания уже обратились к реализации социальных смещений? К самым первым шагам реализации, правда, (имеем в виду Израиль), но таким, при наличии которых прежние установки означают тормоз и застой. Высокий уровень деловой и финансовой активности, какую обычно ставили себе в заслугу, не входит больше в задачу евреев, это теперь удел выдвиженцев или потомков выдвиженцев, кто занимает их место в странах исхода, и кто еще помнит предков-крестьян.
В регионах, где грядущие пертурбации - всего лишь отдаленные предчувствия и нет никакого опыта за прошлое (подходящим примером кажутся США), полезно иметь в виду еще несколько обстоятельств. В таких странах отношения между высшими кругами «базового происхождения» (выразимся так) и евреями совсем другие, чем в России в преддверии революции. Еврейская часть ведущего общественного слоя, включая интеллигенцию, помещается не во втором ряду смещаемых, а в самом что-ни-на есть первом. В связи с этим напрашивается интересная перспектива сотрудничества. Не столько в совместном упорном противодействии социальным сдвигам, сколько в расширении масштабов и углублении приемов. Так или иначе, не будем упускать из виду самое важное: пути, что пролегают в обход социального смещения, не ведут к изживанию антисемитизма и революций.
В замысел данного исследования входило объяснение геноцидам, диктатурам, революциям. Надеемся, что-то в этом плане получилось. Но одновременно выступило наружу нечто вроде оправдания дикости и зверств. Выяснилось, что со всем этим реализовались определенного рода потребности общественной эволюции. Жестоким, вырварским способом реализовались, тем не менее реализовались. В грубой форме из глубины совершались толчки, и по иному слепая стихия действовать, видимо, неспособна. Усваивая прошлый опыт, проникнемся верой в Человека и его разум, уверенностью, что удастся ему научиться управлять течением событий, владеть своей судьбой. На этой оптимистической ноте и завершаем повествование.

****** ******