КОНТУРЫ НОВОГО ПОРЯДКА

Наши старания убедить читателя (если у него были на этот счет сомнения) в присущей обществу нестабильности достигли цели. Ясной также стала неспособность общества во всей своей массе длительное время поддерживать чувство общности и единства судьбы. Не станет читатель, повидимому, возражать и против того, что в упорядоченном разрешении кризисов не обойтись без должной умственной тренировки и придания развитости всем, и что никакая общественная группа не должна быть вечно лишенной пребывания в благоприятном для развитя положении. К этому добавляется ощущение неустроенности общественного бытия, при котором устранение дисбаланса в общественном состоянии достигается через насилие. Традиционный образ действий со временем принимает все более опасный характер. Ту или иную революцию можно подавить, задушить, отсрочить, но невозможно исключить как явление жизни. При современном темпе технического прогресса угроза нависает на само человеческое существование. С некоторой точки зрения, революции можно наделить предназначением - побудить (вернее, принудить) искать средство против навлекаемого на людей расхождения в состояниях и способностях. Последнее с очевидностью заключено в преодолении вечной, ничем не ограниченной социальной преемственности. Неограниченное пребывание какой-либо генеалогической общественной группы в выигрышном, благоприятном для развития положении или, в противоположность тому, из поколения в поколение быть отстраненным от интеллектуальных занятий, воспрещено законами общественной эволюции. Запрет на первое - более или менее признанное явление, запрет на второе (быть вечно придушенным) ждет своего признания в будущем, пока только угадывается. Проход к достойному уровню развития должен быть расчищен для всех. Практикуемый в жизни способ ведения общественных дел периодически сменяет верхи, подводит к их занятиям новые кадры, но не затрагивает социальными перестановками большинство, и на место старой преемственности ставит новую. Из низов выбиваются и выдвигаются, но основная масса остается на месте. В прошлом на этапах революционного кризиса выравнивание через обновление верхов сочеталось с разрухой, с торможением всякого развития и приводило к отбрасыванию назад, регрессу. С некоторых пор торможение наблюдается не во всех направлениях, в некоторых, в основном научных, наоборот - прогресс. Стремление к равенству плодотворно тем, что (по меньшей мере) наводит на неведомые раньше ходы в познании, способствует углубленному пониманию общественной жизни. Научный прогресс сегодня все еще «слабоват», не устраняет остроты противоборства, однобокости видения и уклона к следующему кризису в будущем. По-прежнему после каждого переворота на месте остается внушительная часть общества, которая за всеми своими предками не знает лучшей доли, кроме как пребывание внизу, и ощущает себя обреченной на то же прозябание в будущем. На личном уровне кое-кто или даже многие вынашивают надежды вырваться из заточения, но ясно, что сколько бы ни совершалось разных переворотов, для внушительной массы никакой другой судьбы пока что не приуготовлено. В условиях, когда запрет на разрыв в развитии действует параллельно механизму, который создает этот разрыв, устойчивость исключается. Что могло бы быть предпринято при таком положении вещей? Во всей природе, не только в обществе, наличествует мощное средство совмещения несовместимого, проявления его многообразны, влияние огромно. Достижение равенства - лишь небольшая часть возможностей, доставляемая этим средством. Основанием служит время. Чтобы ознакомиться, каким образом, удобно начать с конкретного примера – телевизора (предпочтительно с лучевой трубкой). В диапазоне 3-5 секунд его экран преподносит движущуюcя картину. За 1/30 секунды картина явится в неподвижном виде. В рамках 1/10000 секунды, если бы не подвела наша способность видеть, можно было бы уловить одну светящуюся точку. В пределах фемтосекунды (1/1015) исчезнет и весь телевизор. В этом интервале «попадаем» буквально в иной мир, мир элементарных частиц и хаотически перемежающихся взаимодействий. Вот какие «чедеса», все через посредство времени. Для поддержания целостности (сохранения системы) частицам требуется регулярное возобновление состояний - целое оказывается лишь во временном охвате целое, т.е. при условии удержания в короткой «памяти» одной частицей своевременного получения сигнала от другой частицы. «Короткой» в относительном смысле, подчас эта память оказывается достаточно длительной, чтобы при огромной частоте возобновлений сигналов (нерегулярных и хаотичных притом) обеспечить системе почти что вечную устойчивость. Как видим, лишь во времени что-либо существует, без времени нет существования. И на этом преобразования, навлекаемые сокращением продолжительности восприятия, не кончаются. На еще более узком временном интервале правят деспотичные вероятности и неопределенности. «Деспотичные» потому, что «отстаивают» себя в таком качестве, а при отсутствии к тому возможности претерпевают изменение в поведении и свойствах, переходят из микромира в мир. (Так, по крайней мере, по впечатлению благоразумных наблюдателей, есть и другая и, возможно, еще не последняя фантасмагорическая теория с тем же эффектом, но не это важно; важно магическое свойство времени создавать и преобразовывать). Во всеохватывающем виде ситуация рисуется одной из формул Гейзенберга ΔEΔt=ħ. При моментальном восприятии (Δt=0) природа сходит с ума, энергия достигает бесконечности (ΔE=∞), в бесконечном восприятии (Δt=∞) ничто вообще не существует (ΔE=0). Нам, людям и предметам, повезло, мы где-то на большом срединном пространстве, не в нулевом моменте и не бесконечном протяжении. Свойства вещей больших и малых, таким образом, зависят от продолжительности восприятия, продолжительности контакта, наблюдения. С ними (и с нами) во времени что-то непрерывно происходит так, что взятые в одном и в другом отрезке времени, представляем собой разное. На этом свойстве может быть реализовано выравнивание. Даже в равнодушной неживой природе. Пример – вращение земли; этим она попеременно подставляется солнцу разными сторонами; согласно мгновенной оценке, солнечная энергия по поверхности распределяется крайне неравномерно, а по суммарному результату за 24 часа достигается существенное выравнивание. Не будь вращения, на лицевой стороне земли была бы чудовищная жара, на другой умертвляющий холод, жизнь на ней была бы невозможна. Возьмем другой пример, на этот раз из будничной общественной жизни: солдаты, поочередно выставляемые на пост. В каждый данный момент неравенство – один сторожит, другие спят. За достаточно длительное время все одинаковое время спят, одинаковое время несут службу, равенство достигается. И как бы ни было велико неравенство в «моментальном» измерении, на достаточно большом временном интервале может существовать возможность от него избавиться. При любом «моментальном», предопределяемом структурой неравенстве, действуя на основе этой особенности, можно придать общественной жизни весьма отличные качества. Речь поведем об организации чередования. На первый взгляд чередование -явление простое и привычное, многое в повседневной жизни совершается в очередном порядке, но это на первый взгляд. Чудодейственную меру надо сочетать с соревнованием, что вносит трудности, так что «простым» чередование кажется по неведению. Суть приема, каким упорно навязывающая себя преемственность вводится в ограниченные рамки, сводится к тому, чтобы установить порядок, при котором все генеалогические (связанные общностью происхождения) общественные составляющие на время подводились бы ко всему набору общественных занятий. При таком устройстве за определенный период времени (сопоставимый с обычной продолжительностью стихийных общественных циклов, лет так за триста) должный опыт и знания приходили бы ко всем по-очереди. Процесс чередования такого рода назовем социальной циркуляцией. Обратите внимание на сроки, какими собираемся оперировать, - большие сроки, исчисляемые столетиями. Пусть сиё не станет причиной разочарования, намерение совершенно законное. Коль скоро динамика общественной эволюции по естественным причинам заключает в себе циклы значительного временного порядка, проектам упорядочения дозволено следовать тому же образцу, примеряться к тем же темпам социальных превращений. Циркуляция предполагает потоки противоположных направлений, вверх и вниз. Продвижение вверх не требуется подстегивать, но как организовать социальное смещение? Как браться за эту деликатную и трудную операцию? К счастью, на этот счет кое-какой опыт уже имеется. Есть в истории несколько примеров, когда из социальной иерархии зрелого общества выбирался (не полностью, конечно) один его слой, который затем высаживался на отдаленной территории в отрыве от прежнего места обоснования. Там, чтобы обепечить свое существование, ыпереселенцам приходилось формировать новое многослойное общество, выделяя из своих рядов недостающие классы. Разумеется, подобные эпизоды протекали не в чистом виде, но достаточно показательно, несколько случаев относится ко времени великих географических открытий. Костяк колонизаторов тех времен составляли разные слои старой Европы, иногда это были охотники за золотом, обедневшие дворяне, авантюристы из числа всякого рода наемников, а бывало люди, искавшие возможность раздобыть кусок земли и заняться сельским хозяйством. Примечательный пример – Соединенные Штаты Америки, поток переселенцев которой по большей части состоял из английских крестьян, ссаженных с места на родине огораживанием. Помимо занятия сельским хозяйством, у этой публики на первых порах нашлось и другое примечательное увлечение – пиратство. Банды морских разбойников, отличавшихся сходством и общностью происхождения, действуя на захваченных маневренных судах, превосходили по силе испанские прибрежные гарнизоны и громоздкие корабли военного флота с их социально расслоенными формированиями и командами. Этим преподносится еще один показательный факт торжества отсталости над цивилизованностью, но главное заключалось не в пиратских деяниях, а в основании новых обществ из ранее «непотребного» материала. США - не единственные. К тому же разряду стран относится Канада, в заселении которой приняли участие преследуемые гугеноты, а также Австралия, где – особо любопытное обстоятельство – первоначальным контингентом были сосланные преступники. В родной Англии им бы так и барахтаться на дне, а так, с разрывом их низменной преемственности, вышли в люди. В упомянутых примерах присутствовала одна важная особенность: переселенцев в их предприятии согревала возможность социального возвышения, каковую в первую очередь образовывали земельные приобретения, а к ним в дополнение - формирование общественных структур, армии, управленческого аппарата и пр. С этим и за этим отправлялись они в тяжелые рискованные авантюры. А есть современное м свершение подобного рода, где в перспективе переселенцам предстояло и входило в их планы социальное смещение вниз. Это – Израиль, в особенности ранний Израиль времен Бен Гуриона. Не всем, разумеется, выпадало на долю переходить на положение рядовых земледельцев, но достаточно убедительному большинству. Распределение положений вершилось стихийно – через соревнование людей сходного между собой развития. Сколько в истории происходило самых разных социальных смещений, спихиваний с насиженного места, сосчитать трудно, но явно, что такого не было, израильский случай занимает особое место – единственный пока в истории прецедент массового самостоятельного смещения. Возьмем его за образец и название дадим смещение с обособлением. Не будет ли правильно усмотреть в нем ключ к замене насилий и геноцидов? Очень даже возможно. В том виде, каком его преподнесла история, прием обставлен искажениями, но в качестве основы вполне может подойти для выстраивания схемы социальной циркуляции, чем и займемся. Первый акт состоит в очерчивании границ развитой интеллигентной части общества, подлежащей смещению. Регулярно, скажем, раз в год, в её среде надлежит бросать жребий по типу популярных ныне лотерей, и те семьи, на которые он пал, подпадают под смещение Как принцип, национальные предпочтения в механизме просеивания отвергаем, но можно, особенно на первых порах, допустить присутствие общественных групп с разной интенсивностью отбора. Одних, порядком застоявшихся в благоприятном положении, несколько торопить с переходами, для других, вышедших наверх недавно, оттягивать время. Подавляющую массу людей внизу, отсев тотчас не затрагивает, их назначение служить резервом для выдвижения и заполнения мест в высшем эшелоне, освобождающихся в результате ухода членов общества, отмеченных жребием. Удостоившиеся достаточно видного выдвижения со временем переходят в социальный сектор, где им наступает очередь вместе с новым для них социальным окружением становиться объектом жеребьевки. Второе действие - перераспределение территорий и перемещение. Смещение, упомянутое выше, имеется в виду не только социальное, но и региональное. Два образуется общества – одно исходное, другое принимающее. С каждым актом отбора и смещения от исходного общества к принимающему переходят не только новые граждане, но и соответствующий «кусочек» территории. «Кусочек», освобожденный от прежних жителей. Смещению быть, но с выделением смещаемым отдельной «квартиры». Связанные с разделением и переустройством расходы восполняются совместно. В ходе отрыва от прежних корней и переселения участники процесса, смещаемые с верхних положений, отстраняются от прежней собственности и всего, что ранее составляло их долю в общественном богатстве (инфраструктуре, оборудовании, учреждениях и пр.), взамен наделяются другим того же рода и действуют в соответствии со своими способностями в усилиях подыскать себе место в новой социальной иерархии. Распределение ценного и ценностей в общих чертах планируется, но конкретно реализуется полустихийно, в соответствии с расширением структуры, приумножением вакансий, способностями и опытом переселенцев-соискателей. Некоторые могут даже возвыситься, некоторые удержаться в прежнем положении, большинству же предстоит сместиться по социальной иерархии вниз. Выдвижение из низов в старом обществе и смещение интеллектуально натренированных с переходом в новое общество вниз и есть цель всего предприятия. Процесс столь же деликатный, сколь длительный и высокоценимый, отсюда исходящее с обеих сторон соответствующее к переселенцам отношение, внимание и помощь. В описанной процедуре, отметим особо, нарушается принцип наследования имущества. Принцип этот, как и преемственность, не может уходить в бесконечное будущее. Ему предписывается действовать долго, но не вечно. Мы все стремимся вверх, подчас затаптывая друг друга, этот инстинкт крепок, он пришел по наследству от животного мира. Приемлемость смещения вниз станет новой, выработанной на этот раз сознанием особенностью человека. Ранее не бывалое качество ознаменует иную эпоху. В обсуждаемом проекте разделение страны, имущества и населения образует на месте старого общества два новых – одно верхнего уровня, другое нижнего (так условимся их называть). Первый целиком составлен из людей, прошедших сами или в лице старших поколений интеллектуальную тренировку, и стало быть, чем бы теперь ни занимались, приобщенных к культурному образу жизни, позади у них школа развития; второй – разноликий, как все ныне существующие. От перемещения к перемещению общество верхнего уровня пополняется новыми членами, растет численно и территориально, общество нижнего уровня следует путем сокращания... следует.. следует... до полного исчезновения. Из двух обществ снова образуется одно, но другое, преобразившееся, отсталость полностью выбирается. Расходы на исполнение процесса несут совместно оба общества-участника рассчитанным образом. Вначале, пока верхнее общество мало (если оно будет мало, чему могут быть исключения) все должно идти за счет нижнего, в конце роли меняются. Поскольку процесс растянутый и постепенный, расходы не очень обременительны, не идут в сравнение с теми, что причиняют революции, гражданские войны и прочие катаклизмы. По завершению цикла обществу предстоит не долго оставаться единым. Дабы предотвратить вновь возникшую преемственность, процесс потребуется повторять заново. Несколько уточняющих пунктов. Прежде всего в части продолжительности процесса. В ходе прошлого стихийного течения истории цикл в среднем занимал три столетия, так же как в случае с романовской Россией. В разных примерах сроки разнятся. Бывали системы, что не дотягивали до ста, случались «долгожители» – переваливали за шестьсот. При этом сдвиги в положениях достаточно часто распространялись на часть общественных верхов, подчас лишь на тонкий слой и то не всегда полностью. Разнообразие велико и по продолжительности и по масштабам. В нашей схеме процесс смещения по замыслу охватывает всех, вспахивает общество на всю глубину. Напрашивается удлинение продолжительности. Вряд ли стоит нам сейчас углубляться в вопрос, каким должно быть удлинение. Так, как процесс описан, с отбором на выезд все время из одной и той же процентной доли населения старого общества, ему идти по экспоненте до бесконечности. Где-то на приемлемом уровне процедуру придется «пресекать», и дальше действовать какими-либо приближенными средствами. Возможно, придется мириться с несовершенством чередования и неполным охватом обновления. При любом образе действий то, что достигнется, будет несравненно лучше всего, что творилось с революциями и войнами. Заметим, что цель, преследуемая в излагаемой схеме, заключается не в отмене или ограничении соревнования, а в том, чтобы втягиваться в него всем поочередно по всему набору занятий, причем, что важно, все время в среде людей общего с собой развития. Именно в этом - помещении людей в обстановку соревнования в среде общего с ними развития - цель обособления и заключается. В полной мере, т. е. с охватом всех до последнего человека, исполнение «операции» на первых порах вряд ли будет достижимо. В виду тенденции процесса затягиваться до бесконечности, потребуются ограничения, что, однако, не должно стать поводом для пессимизма. Не допустят грядущие поколения, чтобы какой-нибудь, пусть небольшой, общественный слой оставался на дне вечно. Излечить дефект найдутся способы. Нынешнему обширному разрыву в культурных состояниях уже по завершении первого цикла циркуляции, как бы он ни протекал, предстоит существенно сократиться, в дальнейшем сокращение пойдет интенсивнее, темпы кругооборотов будут нарастать. В задачу зачинателей войдет совершить первый шаг, полагаясь дальше на корректуру и поправки тех, кто придет вслед. Им будет виднее. Тем не менее при всем желании с проектом не торопиться, уже сегодня о нем надо думать. Этим можно расчитывать уже сегодня внести долю примирения, успокоенности и стабильности в мир человеческих отношений. Следует добиваться общего всем ощущения продвижения к равенству в развитии. Вечно рассчитывать на насильственное отстаивание миропорядка безрассудно и бессмысленно. И тут о себе заявляет другой немаловажный пункт. Суть дела в том, что у социальной циркуляции может быть несколько приложений и, соответственно, способов устройства. Есть разница в том, чего в наше время могут желать от циркуляции развитые лидирующие общества и что - отсталые. Представляется, что у развитых исполнение социальной циркуляцикй ограничится сведением недовольства в низах до уровня, исключающего революционные срывы, отсюда медленные темпы и другие параметры процесса. Отсталым обществам потребуется работать над ускорением своего развития с тем, чтобы поскорее сравняться с лидерующими странами в экономическом и культурном отношении. Тут наверняка возникнет необходимость в специальных мерах. Каких именно? Желательно, повидимому, станет придать циркуляции ускоренный темп, но тонок слой интеллигенции, слишком загребать в нем не удастся. И здесь кажется уместным заводить речь о социализме со свойственным ему упором на индустриализацию и науку за счет других удобств жизни. В условиях двух социально кооперирующихся обществ – верхнего и нижнего уровней - общественные устройства в них могут существенно разниться. Общество нижнего уровня может оказаться вынужденным применять особые приемы, придавать особое себе положение. Оно может брать на себя функцию школы – школы развития, по окончании которой её воспитанники не сразу, а в размеренном потоке выходят в общество верхнего уровня, где их встречают по-настоящему суровые требования и жесткая конкуренция. Социализм, задуманный как школа, это не то, что было прежде, когда на него возлагалась обязанность быть средством насильственного обновления, антиимпериализма, бесповоротного и абсолютного противостояния свободному предпринимательству. Выход из отсталости дешево не обходится, может потребовать от включающихся в гонку какое-то время не быть привязанными к потребительской, создающей удобства деятельности; в их положении на передний план выступает деятельность, способствующая развитию. Не приходится забывать о соревновании. Соревнование не перестает быть важным элементом бытия, но в данном случае речь идет об особенном соревновании - скорректированным посильным соревновании с себе подобными выучениками. На жесткий, предъявляющий высокие требования уровень, соревнованию предстоит выходить постепенно. Непосильное соревнование, обычное в рамках системы свободного предпринимательства, несет с собой одновременно с полезным удушающий эффект - в этом неучтенный порок глобализации. Выходить из положения отсталых «догоняющим» странам в рамках любой системы (с социализмом, или с капитализмом) приходится с жертвованием, выносить низкий уровень зарплат, переживать трудности. В таких условиях обслуживание потребностей мирового рынка, каким предлагает идти глобализация, не обязательно лучший путь прогресса. На одном только выращивании бананов далеко не продвинуться. Другие занятия могут казаться привлекательнее, лучше достигающие цели развития. В начинаниях с социализмом полезен опыт Советского Союза. В рамках социальной циркуляции его сильные и слабые стороны требуют переоценки. Прошлые опыты протекали в обстановке, когда на пике преобразований не оказывалось интересного продолжения в виде организованного постепенного перетекания в общество верхнего уровня, отсутствовал «придаток», куда можно было бы мирно «сливать» натренированных в интеллигентности, поддерживать процесс возвышения. В предлагаемой схеме социализму отводится иная роль - быть временной мерой особого назначения - проводить свое небогатое население чередой через преобразущие их занятия. Коль речь зашла о социализме, уместно подумать о демократии. В школе, какой предполагается стать обществу нижнего уровня, режим может быть построже, чем по выходе из нее. Элементарное и вообще всякое создание удобств не относится к эффективным для развития занятиям, скорее выступает как резерв для заимствования энергии в пользу более необходимых трат и усилий. Полезным обществу, потомкам, служащим предназначению, предстает одно, выгодным обывателю – другое. Главное не столько даже в отказе от удобств, принуждении терпеть и жертвовать, сколько в тяге обывателей восполнять дефицит своей инициативой. Увиливание обывателя от наиболее важной общественной деятельности приходилось в прошлом подавлять административными мерами. В нижнем обществе, таким образом, может возникнуть необходимость в ограничении свобод. Разумеется, речь не пойдет о чем-либо, похожем на сталинизм. Не будет того обострения интересов, каким сопровождались насильственные обновления в обстановке внешнего давления и отсутствия понимания происходящего. Будучи только средством, советский социализм представлял себя и всеми воспринимался в значении конечной цели. Возникало огромное несоответствие между тем, что исповедывалось, и что преподносила реальность. Следствием становились обостренные отношения между властью и народом. Несколько слов о принятом сегодня утверждении демократии в статусе для всех и всегда обязательной. Чтобы иметь тому основание, требуется владеть значительно бóльшими способностями разрешать противоречия, чем те, какими располагает ныне даже самое благополучное общество. И прежде всего овладеть средствами продвижения к совместному, общему для всех состоянию, общему для всех будущему. Принцип социальной циркуляции на эту роль подходит, видимо, наилучшим образом. Исторически не уйти от факта, что общество - образование многослойное, и никому в нем не отводится особое положение. С последовательным служением обществу бесконечная преемственность несовместима. Если хотим жить в социальном мире, приверженности к своему народу (и даже не только к «своему») следует придавать фундаментальную форму. Особенно это относится к дорогому всем идеалу единства национальных интересов. Без убежденностии и подтверждения практикой общности судьбы то, что видилось всему основой, оказывается выхолощенным, обесцененным. Примечательный пример двойственности во взглядах демонстрирует положение с Кубой. За время, прошедшее с момента падения Советского Союза согласно взглядам приверженцев демократии, стране7 давно следовало бы вступить в перестройку, стать демократией. Препятствие, как ни странно это звучит, исходит от бывшего имущественного класса, сосредоточенного во флоридском городе Майями, претендующего на восстановления своего дореволюционного положения. Пока решается вопрос, кому принадлежать собственности, кому составлять собой ведущий образованный класс, идет перетягивание каната, где обе стороны проявляют упорство, а рядовые кубинцы выносят несвободу и немалое число других неудобств. Низменное (имущество) и возвышенное (демократия) оказываются связаны друг с другом. Рассуждая о социальном равенстве, не упустим из виду региональную сферу. Региональные и социальные противостояния действуют как бы в перпендикулярных плоскостях: социальным больше подходит вертикальная плоскость, региональным - горизонтальная. В первом случае воображение рисует многослойный пирог в разрезе, где видимыми становятся взаимные пререкания и претензии от нижних слоев к верхним и от верхних к нижним; во втором - сшитое из кусков одеяло, конфликты носят «лоскутный» характер. Камнем преткновения в региональных конфликтах, как и в социальных, служат различия в уровнях развития, складывающихся в обстановке преемственности, и, опять же в подобии с социальным миром, оспаривании мест в иерархии (региональной иерархии на сей раз). Без социальной циркуляции и тут не обойтись. Теперь её нужно сочетать с практикой приема и продвижения гастербайтеров. Это выглядит как превращение всего человечества в единый коллектив. Пусть так, но может быть не стоит слишком торопиться. Имеется еще и другое, специфическое, - территориальная принадлежность и права на неё. Территории рассматриваются как собственность народа или народов, на них проживающих. Здесь снова преемственность четко выходит на первый план. Региональная преемственность преследует в жизни с той же непреклонностью, как и социальная. Региональные споры принимают национальный характер с особой легкостью. Можно ввести раздельные понятия регионально-национальных противоречий и социально-национальных. В первом случае это широкоизвестные территориальные споры и другие неравенства в межгосударственных отношениях, базой второго выступает социальное распределение. Национальные и социальные обособления и различия часто идут параллельно друг другу. Региональная общность интересов устойчивее социальной, зачастую сдерживает социальные противоречия. Сдерживает, но не отменяет, в любом проявлении не отменяет, включая революционные взрывы. Умелое балансирование противоречиями, тем не менее, может приносить пользу. Однако при продолжительном нарастании или недостаточном сглаживании различий в состояниях накапливается энергия социального недовольства, которой не находится преград. Устойчивость региональных интересов не выступает как освобождение от переустройств и выравнивания. Рассмотренные выше приемы разрешения региональных неравенств и противоречий в конечном счете сводятся все к той же циркуляции, на этот раз, циркуляции региональной; но здесь для современников все откладывается на более дальний срок. Если в части социальных решений, можно считать, первый зачаточный шаг уже слелан в виде единичного акта смещения с обособлением, и есть основание трудиться над его продолжением, то в части региональных отношений такое за горизонтом. Вообще говоря, региональная циркуляция легко совместима с социальной. Последняя, уже отмечалось, включает в себя переселения. Первостепенный вопрос в том, что на раннем этапе представят собой регионы, обратившиеся к циркуляции. В данный момент они мыслятся укрупленными, но раздельными обособлениями, каждый развернутый на несколько государств со сходными состояниями и уровнями развития. В данный момент... Но когда-нибудь, в будущем видится охват всех одной системой, где оба вида циркуляции с разделением и переселением воплотятся совместно. Человечеству, можно сказать с уверенностью, предстоит слиться в общую систему с общей судьбой и общим владением земным шаром. Расширение кооперации и углубление сотрудничества – другая, наряду с выравниванием, неотъемлемая черта общественной эволюции. Обе они способны приходить друг с другом в противоречие, но все должно стать диалектически разрешимо. За недавнее время на свет вышло множество самостоятельных государств, в том числе мелких. Обособление - преддверие к новому объединению на более совершенной основе. От нас требуется, вооружившись терпением, шаг-за-шагом постигать и разрабатывать новые усовершенствованные подходы. Конечная структура представляется в виде глобализации с поправкой на циркуляцию. В детали вдаваться не пришло время, многое еще предстоит понять, пережить, перестроить по другому. Речь идет о далеком будущем, но таком, которому пришло время находить отражение в думах и планах. В следуюшей главе вернемся снова к фактической стороне исследования. Остался нерасмотренным один достойный внимания объ ----------------------------------------------